Дмитрий Смолев. Пейзаж без трактора. ИЗВЕСТИЯ, 8 Октября 2009

 

Имя Николая Петровича Крымова многие помнят из школьного курса изобразительного искусства, некоторые даже могут уточнить, что вроде бы он специализировался на пейзажах. Дальше этого рубежа знания об авторе, как правило, не простираются. И дело тут не столько в "давности лет" (хотя давность относительная - в этом году исполнилось 125 лет со дня рождения Крымова), сколько в не слишком высокой популярности самого предмета творчества.

Наши современники не то чтобы полностью утратили интерес к живописному пейзажу - скорее, стали считать его жанром простоватым, лишенным глубокого интеллектуального содержания. Вот какую-нибудь поставангардную шараду разгадать с ходу - это действительно надо уметь, а когда на холсте изображены дома, деревья, облака и банальный берег пруда, то и раздумывать особо нечего. Красиво, но будто бы само собой разумеется.

Нечего и говорить, что столетие назад, когда Николай Крымов начинал свою карьеру в качестве завзятого декадента, участника выставки "Голубая роза" и иллюстратора символистских журналов, отношение к пейзажу было принципиально иным. Этот жанр находился на острие художественных исканий, он привлекал к себе самые виртуозные кисти и лучшие умы. Но даже при высочайшей конкуренции Крымов не потерялся в общей массе. Его называли надеждой русского пейзажа, а дар его признавался даже идейными противниками. Спустя десятки лет надо признать, что художник оправдал все авансы на свой счет. А то, что он не слишком "раскручен" в XXI веке, - это наша проблема.

Работы Николая Крымова хранятся в крупнейших музеях, однако нынешняя персональная выставка базируется исключительно на частных коллекциях. Что лишний раз подтверждает: поклонники у этого автора не переводились никогда. Увидев экспозицию, особенно ясно понимаешь - почему. Крымов в пейзаже был мыслителем и драматургом, он никогда не гнался за дешевыми эффектами, предпочитая создавать ту "аполлоническую ясность", о которой говорил один из его современников. Для этого ему не требовались далекие командировки и экзотические впечатления. Звенигород, Таруса, некоторые другие места в Подмосковье, в Рязанской или Калужской губернии - вот и вся его география. Ему вполне хватало этого визуального материала, чтобы на практике реализовывать свою теорию "тоновой живописи" - совершенно земную и логичную доктрину, помогавшую справляться с эффектами солнечного освещения и прочими пейзажными задачами.

Сам художник полагал, что работает в русле реализма. Если и так, все равно его стиль был "параллелен" реализму социалистическому. Крымов вел свою линию от Левитана, Серова, Коровина и мало интересовался строительством новой жизни. Купы деревьев, отбрасывающие тень на поляну, занимали его куда больше, чем появление первого трактора на колхозных угодьях. Тот факт, что советское начальство этому художнику благоволило, и сегодня представляется несколько загадочным. Наверное, бывают все-таки в искусстве такие изобразительные мотивы и такие авторские приемы, которые цепляют любого.

Так что не стоит, пожалуй, принимать в расчет официальные похвалы, звучавшие в адрес Крымова при большевиках, - они не отражают сути его занятий. Не стоит, увы, и ждать роста его популярности в наши дни. Ровно по той же причине: Николай Крымов был художником рафинированным, слишком внимательно смотревшим на мир и слишком тонко передававшим его состояния. Чтобы полюбить его пейзажи, следует их понять и принять. Задача не слишком простая, но автор и не обещал, что будет легко.