Елена Титаренко. Мы с Монпарнаса. Итоги , 26 Сентября 2011

 

Сам термин «Парижская школа» придумал в 1925 году критик Андре Варно. Если говорить попросту, за ним стоит терпкий парижский коктейль из всевозможных стилистических направлений — от постимпрессионизма до сюрреализма. Никогда раньше история не знала такого художественного интернационала: в начале XX века во французскую столицу, диктовавшую моду в искусстве, за два десятилетия съехались испанец Пикассо, итальянец Модильяни, японец Фужита, румын Бранкузи, поляк Кислинг, мексиканец Ривера, голландец Кес Ван Донген. И еще десятки творцов-неформалов — многие из них теперь признанные классики. Выходцев из Российской империи тоже было не счесть, достаточно вспомнить имена Наталии Гончаровой и Михаила Ларионова, Осипа Цадкина и Ханы Орловой, Александра Архипенко и Сержа Шаршуна, Марка Шагала и Хаима Сутина.

Возможно, ГМИИ им. А. С. Пушкина замыслил эту выставку именно для того, чтобы российские зрители смогли ощутить вольный дух Парижа столетней давности. Уже на лестнице Галереи искусства стран Европы и Америки, где до 20 ноября поселились представители «Парижской школы», нас встречает компания гениев с полотна Маревны «Посвящается моим друзьям с Монпарнаса». Написанный в 1960-е портрет-воспоминание вводит в мир богемных кварталов Парижа. Здесь, в знаменитом «Улье», в соседних кафе и танцзалах работали, боролись с нищетой и весело проводили вместе вечера живописцы, скульпторы, поэты. В центре картины — Амедео Модильяни, рядом с ним — Хаим Сутин. Чуть поодаль — Диего Ривера, который был в ту пору мужем Маревны, еще дальше — журналист Илья Эренбург и антиквар Леопольд Зборовский, друг и покровитель Модильяни.

Давая первое представление о богемном Париже, эта картина служит чем-то вроде эпиграфа к проекту Пушкинского музея. Например, друзья и соседи Амедео Модильяни и Хаим Сутин стали главными звездами выставки, и это большая удача ГМИИ — ведь их работ в России почти нет. Торговцы картинами — так называемые маршаны, готовые рисковать и выигрывать, — оказались такими же полноправными героями проекта, как и их подопечные — художники. В самом начале экспозиции можно увидеть портрет знаменитого арт-дилера Амбруаза Воллара, открывшего публике Сезанна и Матисса. Портрет Даниэля Анри Канвейлера, первого дилера Пикассо, для этой выставки столь же важен, как бюст Жана Кокто, бронзовая фигура полузабытого художника Видхофа или виды Парижа.

Здесь собрано вместе более полусотни авторов и множество картин, рисунков, фотографий и даже скульптур, прибывших из Парижа и Женевы. Помимо французских и швейцарских музеев немало вещей дали столичные частные коллекционеры — мастеров Парижской школы у нас собирают с энтузиазмом. Правда, картин Пикассо в Россию на сей раз не привезли — обошлись московской коллекцией. Кураторы выставки-исследования, впервые так широко показавшей в России феномен Парижской школы, сумели отразить все ее грани вплоть до фотодокументации, которую оставили великие светописцы ХХ века Брассай, Ман Рэй и Андре Кертеш. Они попытались с максимальной четкостью обозначить и место событий, и главных действующих лиц. Но, может быть, главная их заслуга в том, что выставка передает сам дух великого города, который стал и источником вдохновения, и учителем для того арт-сообщества, которое вошло в историю под именем Парижской школы.